Фамилия Курочин образована по одной из самых распространённых в русской ономастике моделей: от основы Куроч- и патронимического суффикса -ин. Суффикс -ин присоединяли к основам на -а или -я, что указывает на происхождение от прозвища или имени Куроча. В отличие от фамилий на -ов (Курочков, Курочкин), которые также встречаются, Курочин встречается реже и имеет более узкую географию.

Основа Куроч- почти наверняка связана с птицей — курой (курицей). В русских говорах «куроча» — это либо ласкательное название курицы, либо так могли назвать человека с определёнными чертами: суетливого, мелкого, хлопотливого, как курица. В. И. Даль в своём словаре фиксирует слово «курочка» как ласкательное, а «курочить» — гнуть, ломать, калечить. Но в случае с Курочиным, скорее, исходное прозвище носило птичий оттенок, чем глагольный.

Есть и вторая, менее очевидная версия: Куроча могло быть сокращённой формой от канонического имени Кирилл (в народной форме Курила) или от имени Кир (греч. «господин»). В пользу этого говорит то, что в старых документах встречаются варианты Курочка, Куроча как уменьшительные от Курила. Однако фамилия Курочин не имеет широкого распространения в южных регионах, где такие формы были бы более вероятны, а чаще фиксируется на севере и в центральной России, что склоняет к птичьей версии.

Сравнение с однокоренными фамилиями даёт дополнительную подсказку. Курочкин — самая частая фамилия этого гнезда, она образована от «курочка» (ласкательное). Курочин же стоит ближе к грубоватому «куроча» (как «короча» от «короткий»). В ономастическом словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» нет отдельной статьи на Курочина, но модель с -ин от прозвищ на -а описана как типичная для крестьянской среды, особенно в северных и сибирских говорах.

Социально фамилия Курочин — однозначно крестьянская. В переписных книгах XVII–XVIII веков такие фамилии не встречаются среди дворян или духовенства. Носители Курочина — потомки тех, кого в деревне прозвали Курочей за сходство с птицей или за манеру поведения. Фамилия не получила широкой известности, не имеет громких исторических фигур, но именно это и делает её типичной для русского крестьянства: без вычурности, с ясной и бытовой основой.