Фамилия Курташев — хороший пример того, как за стандартной русской фамильной формой на -ев может скрываться нерусская, скорее всего тюркская, основа. Вопреки возможному ожиданию, корень здесь не связан с русским словом «куртка» или чем-то подобным. Словообразовательная модель прозрачна: суффикс -ев указывает на принадлежность («чей?»), а основа — личное имя или прозвище Курташ.

Самое вероятное объяснение ведет к тюркским языкам, где слово «курт» (kurt) означает «волк». В татарском, башкирском, казахском и других языках это слово часто входило в состав личных имен-оберегов. Добавление аффикса -аш/-еш в тюркских именах нередко придает уменьшительно-ласкательное или «товарищеское» значение (сравните с русскими суффиксами -ша, -уш). Таким образом, Курташ — это, по сути, «Волчонок» или «Волчишко», ласковое прозвище, которое давали ребенку, чтобы защитить его от злых сил: считалось, что злой дух не позарится на «волчонка». Имя Курташ фиксируется в старых татарских и башкирских родословных (шежере), а также встречается у чувашей и других народов Поволжья.

Менее распространенная, но тоже возможная версия связывает фамилию с тюркским «курташ» (qurtaş) — «сухой камень» или «скала». В этом случае прозвище могли дать человеку с твердым, несгибаемым характером. Однако эта версия слабее, так как антропонимическая модель с «камнем» в тюркских фамилиях встречается реже, чем модель с тотемными животными.

Социальный контекст фамилии типичен для волжских татар и башкир: после вхождения этих народов в состав Русского государства и распространения христианизации многие носители тюркских имен получали фамилии на русский манер, но с сохранением исходного корня. Курташевы могли быть как служилыми татарами (помещиками, получавшими земли за военную службу), так и крестьянами-тептярами. Географически фамилия до сих пор чаще всего встречается в Татарстане, Башкортостане, Удмуртии и в татарских диаспорах за Уралом. Написание с буквой «е» на конце (Курташев, а не Курташов) — это адаптация под нормы русской орфографии, где после шипящих под ударением пишется «ё», а в безударном положении — «е», что и закрепилось в документах.