Фамилия Курыбкин — редкий пример того, как народная этимология и диалектные особенности способны за несколько поколений полностью перекроить звучание исходного прозвища. Судя по всему, её современный вид — результат длинной цепочки преобразований: Курепка → Курипка → Курипкин → Курыпкин → Курыбкин. Последний шаг, скорее всего, произошёл под влиянием слова «рыбка»: язык подтянул неясную основу к знакомому и благозвучному образу, хотя к рыбной ловле фамилия прямого отношения не имеет.

Главная загадка — что означало исходное прозвище Курепка, Курипка. Здесь есть три версии, и ни одна не выглядит натянутой.

Первая отсылает к псковскому диалектному глаголу «курепаться» — «плакать, метаться». У Даля зафиксировано и существительное «курепанье» в значении «детский плач». Если это так, то прозвище Курипка могли дать беспокойному, крикливому младенцу — не в осуждение, а как бытовую характеристику.

Вторая версия связана с сибирским прилагательным «курепый» — так называли человека со следами оспы на лице. Прозвище в этом случае указывало бы на внешнюю примету, заметную и запоминающуюся.

Третья гипотеза — самая мягкая: в нижегородских говорах «курепой» называли лекарственную траву вяжечку гладкую. Имя Курипка (Курепка) могли дать ребёнку по народной традиции «растительных» имён: считалось, что природа примет дитя как своего и передаст ему силу и полезные свойства растения.

Фамилия Курыбкин не входит в число распространённых, а её родственные варианты — Курыпкин, Курипкин, Курипка — встречаются ещё реже. География бытования, скорее всего, связана с регионами, где бытовали упомянутые говоры: Псковщина, Сибирь, Нижегородская область. Однако точных данных о сословной принадлежности или концентрации носителей в конкретных уездах нет — это фамилия, которая осталась в тени более массовых ономастических моделей.