Фамилия Лапины — одна из тех, что не дают покоя любителям однозначных толкований. Самая частая версия выводит её из прозвища Лапа: так могли назвать человека с большими или необычными руками, а в переносном смысле — шалуна, проказника, «лапу» в значении хваткого и ловкого. Соблазнительно видеть здесь и связь с лаптями, но лингвисты считают этот вариант натяжкой: суффикс -ин указывает на принадлежность «чей?» — то есть «сын Лапы», а не «сын лапотника».

Интересно, что в документах XV–XVI веков «Лапа» — не просто прозвище, а полноценное имя, которое носили люди самого разного положения. В «Ономастиконе» С. Б. Веселовского упомянуты Семён Фёдорович Лапа Кутузов (середина XV века) и его сын Андрей Лапенок — дворянин в свите великой княгини Елены. Чуть позже, в 1568 году, в посольстве в Швецию участвовал дьяк Иван Васильевич Курган Лапин. Эти примеры показывают, что прозвище Лапа не было простонародным или грубым — его носили и служилые люди, и родовитые фамилии (Заболоцкие, Кутузовы).

Словообразовательная модель здесь классическая: основа «Лап-» плюс суффикс -ин, который в русских фамилиях чаще всего указывает на родство по отцу. Менее распространённая гипотеза связывает фамилию с крестильным именем Харлампий (в просторечии — Лампей или Лапа), где корень усекли для удобства произношения. Но эта версия слабее: слишком много прямых упоминаний «Лапы» как самостоятельного прозвища, чтобы списывать всё на искажение греческого имени.

Географически фамилия Лапины распространена по всей России, но заметно чаще встречается в северных и центральных областях — там, где дольше держались нецерковные имена. О точном месте возникновения говорить сложно: процесс формирования фамилий был длительным, и одна и та же модель могла независимо возникнуть в разных уездах. Среди однокоренных — Лапкин, Лапушкин, Лаптев, но Лапин стоит особняком: его основа не отсылает к предмету (лапоть), а прямо называет человека через его прозвище.