Фамилия Лейбман — один из тех случаев, когда еврейская фамилия строится не на бытовом прозвище или профессии, а на библейской символике. Разбирать её стоит с первой части — «Лейб», и она напрямую отсылает к благословению Иакова, где колено Иуды сравнивается с молодым львом. На идише «лев» звучит как Leib (варианты Loeb, Leiba), и это слово стало не просто именем, а целым пластом в еврейской ономастике. Фамилии Лейб, Леуб, Леуба — того же корня.

Вторая часть — «ман» — восходит к немецкому Mann, то есть «муж, мужчина». В сложных фамилиях ашкеназских евреев этот элемент часто указывал на принадлежность: Лейбман — это буквально «человек из рода Лейба» или «человек, связанный со Львом». Такая модель образования (личное имя + -ман) типична для фамилий, появившихся в XVIII–XIX веках на территориях Австрийской и Прусской империй, а также в Российской империи, куда эта традиция пришла вместе с переселенцами.

Менее вероятная версия связывает фамилию напрямую с немецким Leib («тело, туловище»), но она плохо объясняет, почему тогда существовали независимые фамилии Лейб и Леуба. Смысловая цепочка «лев — Иуда — имя — фамилия» выглядит и логичнее, и подтверждается массой параллельных примеров (например, фамилии Берман от Бер — «медведь»).

Таким образом, предки носителей фамилии Лейбман — скорее всего, ашкеназские евреи, жившие в черте оседлости или в немецкоязычных землях, и фамилию им дали не по внешности или ремеслу, а по древнему символу силы и царского достоинства.