Фамилия Лучагин — одна из тех, где на первый взгляд очевидный корень оказывается не единственным. Самый прямой путь — от слова «луч»: прозвище Луч могли дать человеку со светлыми волосами, лучистым взглядом или, в переносном смысле, деятельному, «лучезарному» крестьянину. Суффикс -аг- в фамилиях встречается реже, чем -уг- или -яг-, но он тоже работает: от прозвища Луч образовали форму Лучага (сравните: Жук — Жукага, Кол — Коляга), а от неё уже — Лучагин, то есть «сын Лучаги». Такая модель типична для северных и центральных русских говоров, где -ага нередко придавало слову оттенок ласкательности или, наоборот, пренебрежения.

Но есть и вторая версия, которую не стоит сбрасывать со счетов. В некоторых диалектах «лучага» — это не человек, а предмет: так называли корзину, лукошко, иногда — деревянную лопатку для веяния зерна. Если предок занимался плетением или сельским хозяйством, прозвище могло перейти от орудия труда. Спор между «человеческим» и «предметным» происхождением типичен для русских фамилий на -агин, и здесь обе гипотезы равноправны: без документов XVII—XVIII века не определить, что было первичным.

Географически фамилия редкая, встречается точечно. По данным переписей XIX века, Лучагины изредка фиксируются в Костромской и Вологодской губерниях — как раз в зоне распространения суффикса -ага. В некоторых записях фамилию путали с Лучкиным или Лукиным, но это разные корни: у Лучагина нет связи с именем Лука (там была бы форма Лукин или Лукьянов). Ударение в фамилии традиционно падает на второй слог — Луча́гин, хотя в современном быту иногда смещают на первый.

Сравнение с однокоренными фамилиями даёт любопытную картину. Лучников — понятно, от ремесла. Лучков — от уменьшительного Лучко. А Лучагин стоит особняком: его редкий суффикс сразу выдает человека, чей предок получил прозвище не по профессии, а по внешности или бытовой вещи. В этом и ценность фамилии — она хранит слово, почти исчезнувшее из живого языка.