Фамилия Лукянов — один из ярких примеров того, как просторечная народная форма имени вытеснила церковную и закрепилась в фамильном прозвище. В основе лежит крестильное имя Лукьян — русская адаптация латинского Lucianus («светлый», «лучезарный»). В официальных документах и метриках имя писалось через «и» — ЛукИан, но в живом произношении «и» перешло в «я»: Лукьян. Отсюда и пошла фамилия Лукьянов — самая распространённая форма. Лукянов же — это фонетический вариант, записанный на слух: «а» вместо «ья» в безударном положении. Такое написание встречается реже, но оно ничуть не «испорченное» — оно просто фиксирует реальное звучание, особенно в южнорусских и украинских говорах, где редукция гласных сильнее.

Суффикс -ов указывает на типичную модель русских фамилий-притяжательных: «чей сын?» — Лукянов, то есть сын Лукяна. По сути, это отчество, которое застыло в фамилии. В XIX веке такие фамилии чаще всего носили крестьяне и мещане — люди, чьи предки не имели наследственного родового прозвания, а получали фамилию по имени отца при переписях. Дворянские ветви Лукьяновых тоже существовали, но они, как правило, писались через «и» и могли иметь другую этимологию — например, от топонима Лукьяново.

Если копнуть глубже, у имени Лукьян есть и вторая, менее известная линия. В некоторых областях Лукьяном могли в быту называть человека, родившегося или крещённого в день памяти святого Лукиана (антиохийского или никомидийского). Но основная масса Лукьяновых и Лукяновых всё же восходит просто к популярному имени, которое давали мальчикам в честь святого мученика Лукиана — отсюда и распространённость фамилии по всей России, без привязки к одному региону.

Интересная деталь: фамилия Лукянов может быть и «обратным» написанием. В дореволюционных документах, где грамотность была не у всех писарей, встречается путаница: человека по имени Лукьян записывали как «Лукиан», а его сына — «Лукианов». И наоборот. Поэтому отдельные семьи Лукяновых могли быть потомками тех, кого в церковной книге числили как Лукиановых, но в быту звали Лукьянами. Филолог Б. Унбегаун в своей «Русской фамилии» отмечал, что подобные варианты с заменой «и» на «я» — характерная черта народной ономастики, не снижающая статуса фамилии, а лишь подчёркивающая её живую историю.