Фамилия Лузянин — классический пример русской модели фамилий на -ин, которая указывает на принадлежность к предку: «чей?» — «сын Лузяна». Основа здесь — прозвище или некалендарное имя Лузян, и вокруг его происхождения как раз и разворачивается главный спор.

Первая и самая предметная версия отсылает к слову «лузан» — так в пермских и сибирских говорах называли короткую безрукавную рубаху из войлока, сукна или холста. Её надевали поверх одежды лесники и охотники, чтобы защититься от холода и сырости. Если следовать этой логике, прозвище Лузян мог получить либо тот, кто шил такие куртки (портной), либо сам лесник, который в ней ходил. Версия крепкая, потому что слово реально зафиксировано в диалектах, а фамилии от названий одежды — не редкость для русского Севера и Урала.

Вторая гипотеза выводит прозвище из белорусского глагола «лузаць» (лущить, шелушить, а в переносном смысле — дотошно разбираться, «грызть» дело). С этой точки зрения, Лузяном могли назвать человека настойчивого, рассудительного, который не отступал, пока не доберётся до сути. Версия менее очевидная, но возможная, особенно если семья имела западнорусские корни.

Суффикс -янин в фамилии Лузянин — редкий и показательный. В русской ономастике он чаще встречается у фамилий, образованных от географических названий (например, Двинянин — с Двины). Но здесь он работает иначе: присоединяется к личному прозвищу, подчёркивая «родовую» принадлежность. Такая модель встречается в северных и сибирских регионах, что косвенно подтверждает первую, «одежную» версию.

Что важно: у фамилии нет никакой связи с «лузой» (углом ворот в хоккее) или с именем Лука. Это чисто прозвищная фамилия, и её носитель, скорее всего, происходит из среды промысловых людей — охотников, лесников или ремесленников, обслуживавших их.