Фамилия Любакины — один из тех случаев, где на первый взгляд всё прозрачно, но при ближайшем рассмотрении открывается несколько равноправных версий. В основе фамилии лежит либо личное имя Любака, либо прозвище с тем же звучанием. И то и другое восходит к общеславянскому корню «люб-», который в древнерусском языке имел широкий спектр значений: от «любить» до «быть приятным, желанным».

Если это мирское имя, то им называли долгожданного, любимого ребёнка. В дохристианской традиции такие имена были не редкостью: Любим, Любава, Любша — все они несли пожелание, чтобы дитя росло в любви и согласии. Если же это прозвище, то им могли наградить человека по разным причинам. Например, приветливого и обходительного мужчину, которого рады были видеть в любой компании — такого называли «любака» в смысле «приятный собеседник, свой в доску». Но существовал и оттенок с отсылкой к излишней влюбчивости: прозвище Любака мог получить человек, который часто и легко увлекался женщинами.

Словообразовательная модель фамилии стандартна для русского севера и центральных областей: суффикс -ин указывает на принадлежность «чей?» — сын Любаки. Форма Любакины — это множественное число, характерное для обозначения целого рода или семьи. Такая форма часто встречается в документах XVII–XIX веков, когда говорили не «Иван Любакин», а «Любакины приехали» или «двор Любакиных».

Сложно сказать, когда именно фамилия закрепилась. Процесс шёл неравномерно: крестьяне центральных губерний получали фамилии в основном после отмены крепостного права, а жители севера и казачьих областей — раньше. Без конкретных архивных выписок привязать Любакиных к точному столетию не получится. Ясно одно: в основе фамилии лежит живое слово живой разговорной речи, а не книжное или церковное имя.