Фамилия Люлякин — один из тех случаев, когда за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. В основе фамилии лежит прозвище Люляка, а оно, в свою очередь, восходит к слову «люля». Тут и начинается развилка.

Самое прямое и понятное значение слова «люля» — колыбель, зыбка, качалка. Отсюда первая версия: прозвище Люляка могли дать спокойному, послушному ребенку, которого без лишних хлопот укладывали спать. Но это прозвище могло стать и «профессиональным» — так могли прозвать мастера, который эти самые люльки изготавливал. Ремесло плотника или столяра, делавшего детские колыбели, было уважаемым и заметным.

Вторая версия отсылает к диалектному, менее известному значению. В некоторых говорах «люлей» называли человека недогадливого, простоватого, возможно, даже слегка рассеянного. В этом случае прозвище Люляка описывало не профессию, а склад характера или манеру поведения предка.

Какую бы версию ни выбрать, механизм образования фамилии стандартен для русского ономастикона: к основе Люляк- (от Люляка) добавился притяжательный суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — «Люлякин сын»). Со временем фамилия закрепилась и перестала зависеть от личных качеств прямого потомка.

Интересно, что фамилия не была чисто книжной или столичной. В Книге памяти Пензенской области сохранилась запись о плотнике Матвее Андреевиче Люлякине, 1884 года рождения, из деревни Графинино Земетчинского района. Плотник — прямое попадание в «профессиональную» версию происхождения.

Но самая известная носительница фамилии — Серафима Марковна Люлякина (1922–1993), эрзянская сказительница и писательница. Она родилась в селе Ягодное Куйбышевской области, стала заслуженным работником культуры Мордовской АССР и лауреатом Государственной премии МССР. Её творчество — яркое свидетельство того, что фамилия, начавшаяся с прозвища, может принадлежать человеку, который сам создаёт культурное наследие.