Фамилия Максач — редкий пример, где географический и личный следы спорят за первенство. Самый вероятный путь: от названия деревни Максаки в Ельнинском районе Смоленской области. Топоним этот не славянский, а заимствованный — из эрзянского языка, где «максак» означает «крот». Если так, то основатель рода был выходцем из тех мест, а фамилия закрепилась за ним по месту прежнего жительства. Такая модель (название села → фамилия переселенца) типична для центральных и западных регионов России, особенно после отмены крепостного права, когда крестьяне массово получали фамилии по покинутым деревням.

Есть и вторая версия, более простая: Максач — производная форма от крестильного имени Максим (с латыни — «величайший»). Уменьшительные суффиксы -ач, -ак, -аш нередко давали прозвища и усечённые варианты: Макс → Максач. Такая модель встречается и в украинской, и в белорусской традиции, где -ач бывает активным суффиксом для сыновей (как -ович/-евич). Если принять эту версию, то Максач — «сын Максима» или просто ласковое домашнее прозвище, ставшее фамилией.

Какая версия правдоподобнее? Смоленская привязка выглядит весомее: она объясняет редкость фамилии и её локальный характер. Если бы фамилия была просто от имени, она встречалась бы чаще и шире — как Максимов или Максаков. А Максач остаётся штучной, почти точечной. К тому же эрзянский след в смоленском топониме не случаен: в XV–XVII веках на эти земли переселялись группы мордвы, и их лексика могла закрепиться в названиях. Так что, скорее всего, предок Максач — человек из деревни Кротовой, только по-эрзянски.