Фамилия Марцизов — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. На первый взгляд она напоминает фамилии на -ов, образованные от полных церковных имён (вроде Марков или Мартынов), но корень здесь другой. Основа «Марциз» — это не имя, а скорее искажённое или адаптированное слово, которое в русской среде звучало как прозвище.

Самая вероятная версия связывает фамилию с польским или западнорусским словом «марциз» — так называли марципан, сладкое кондитерское изделие из миндаля. В старых русских говорах, особенно на западных землях (Смоленщина, Беларусь), «марцизом» могли прозвать кондитера, торговца сладостями или просто любителя лакомств. Суффикс -ов указывает на принадлежность: Марцизов — сын или потомок Марциза, то есть человека с таким прозвищем.

Менее вероятно, но возможно, что фамилия восходит к западноевропейскому имени Марк или Мартин через польское посредничество. В польском языке имя Марк могло звучать как Marcyz, а с прибавлением русского суффикса -ов получилось Марцизов. Однако эта версия слабее: в польской ономастике нет устойчивой формы Marcyz как самостоятельного имени, а вот «марциз» в значении «марципан» — слово вполне реальное, зафиксированное в исторических словарях.

Фамилия Марцизов встречается крайне редко, в основном на территории бывшей Речи Посполитой — в западных регионах России, Беларуси, на Украине. Это типичная «сладкая» фамилия, похожая по модели на Прянишников, Коврижкин или Блинников, но с более яркой и необычной основой. В дворянских родословных книгах она не числится, что указывает на крестьянское или мещанское происхождение носителей: предки скорее всего были ремесленниками или мелкими торговцами.

Если попробовать угадать социальный контекст, то прозвище Марциз могло закрепиться за человеком, который либо делал марципаны, либо привёз этот диковинный товар из-за границы. В XVIII–XIX веках марципан в России был дорогим и редким лакомством, поэтому прозвище могло быть ироничным — так могли назвать сладкоежку или привередливого едока. В любом случае, фамилия Марцизов — яркий пример того, как бытовое слово, связанное с едой, превратилось в редкий родовой знак.