Фамилия Мереняшев образована от прозвища Мереняша. В его основе лежит нарицательное существительное «мерин», и здесь скрыта любопытная развилка: слово это, предположительно, монгольского происхождения, но бытование его в русских говорах породило как минимум две разные модели прозвищ.

Монголы — кочевой народ, и коневодство было для них главным занятием, поэтому их «профессиональная» лексика отличалась богатством оттенков. Мерином называли смиренного, укрощенного, холеного жеребца. Если предок носителя фамилии долгое время жил среди монгольских племен или имел с ними тесные торговые связи, прозвище Мереняша могло указывать на его занятие коневодством, на умение обращаться с лошадьми или на спокойный, «выезженный» нрав.

Однако в псковских говорах слово «мерин» приобрело совершенно иной, бытовой оттенок. Там Мереняшей или просто Мерином нередко дразнили обжору. В народной речи сохранились меткие поговорки, рисующие этот образ: «Жить сто годов, нажить сто коров, меринов стаю, овец хлев, свиней подмостье, кошек шесток, собак подстолье!» или «Нет, не гнед мерин, а саврас мерин — а все тот же мерин!». Вторая поговорка, кстати, намекает не столько на прожорливость, сколько на упрямство или неизменность натуры, что тоже могло стать поводом для прозвища.

Какая из версий правдоподобнее? Для фамилии Мереняшев, скорее всего, работает вторая, «псковская». Суффикс -яш- придает прозвищу ласкательно-ироничный оттенок, характерный именно для бытовых, а не «профессиональных» прозваний. Звучит это скорее как добродушное поддразнивание деревенского едока, чем как уважительное именование коневодчика. Впрочем, полностью исключать «лошадиную» версию нельзя: в каждом конкретном роду значение прозвища могло быть своим. Потомок человека, которого окружающие звали Мереняшей, со временем получил фамилию Мереняшев, закрепившуюся за его семьей.