Фамилия Мереняшев образована от прозвища Мереняша, и в этом смысле она — типичный пример того, как личное прозвище превращалось в родовое имя. Основа здесь — нарицательное существительное «мерин», которое, как полагают, пришло в русский язык из монгольского. Монголы были кочевым народом, и их жизнь строилась вокруг коневодства, поэтому «профессиональная» лексика у них отличалась особым богатством. Именно так они называли смиренного, укрощенного, холеного жеребца — «мерин». Отсюда первая версия: предок Мереняшевых мог долгое время жить среди монгольских племен и заниматься коневодством, а его прозвище закрепилось за потомками.

Но есть и другая, не менее интересная трактовка. В псковских говорах Мереняшей или просто Мерином нередко дразнили обжору. О таком человеке говорили с усмешкой: «Жить сто годов, нажить сто коров, меринов стаю, овец хлев, свиней подмостье, кошек шесток, собак подстолье!» — или, например: «Нет, не гнед мерин, а саврас мерин — а все тот же мерин!». Эти поговорки рисуют образ человека, у которого всё связано с лошадьми и хозяйством, но в то же время подмечают и его неуемный аппетит. Так что прозвище Мереняша могло указывать и на характер, и на род занятий.

Суффикс -яш- в прозвище придает ему ласкательный или, наоборот, ироничный оттенок, что типично для русской народной антропонимии. Подобные формы часто возникали в быту, когда человека называли не по имени, а по его отличительной черте — внешности, поведению или привычкам. Позже, когда потомки Мереняши стали оформлять фамилию, к основе добавился стандартный суффикс -ев, указывающий на принадлежность роду: Мереняшев — значит «сын Мереняши».

Точное место и время возникновения фамилии Мереняшев сейчас назвать сложно — процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и письменные источники по такой редкой фамилии сохранились далеко не везде. Однако сама фамилия — живой памятник славянской письменности и культуры, в котором сплелись и кочевые влияния, и особенности местных говоров, и народный юмор.