Фамилия Метлушка — редкий случай, когда прозвище перешло в фамилию почти без изменений, сохранив свою уменьшительно-ласкательную форму. В отличие от большинства русских фамилий на -ов/-ев или -ин, она застыла в виде, напоминающем скорее прозвище или уличное имя. Основа здесь — «метла», и суффикс -ушк- указывает на то, что прозвище давали не просто так, а с оттенком иронии или ласки: Метлушка — это не тот, кто метет, а маленькая метёлочка или человек, которого так прозвали за сходство с ней.

Самое прямое объяснение — прозвище по роду занятий. Метлушкой могли называть того, кто делал мётлы, торговал ими или постоянно работал с ними. В крестьянском быту вязание мётел было сезонным промыслом, особенно в лесных районах, где заготовляли берёзовые прутья. Человек, занятый этим делом, легко получал уличное имя Метла, а для младшего или невысокого члена семьи — Метлушка.

Но есть и другая, более образная версия. Метлушкой в говорах могли прозвать суетливого, вертлявого человека — того, кто «мелется» под ногами, постоянно в движении, как веник, которым метут. В этом случае фамилия несёт не профессиональную, а характеризующую нагрузку. Такую модель образования (прозвище в уменьшительной форме без добавления патронимического суффикса) лингвисты считают архаичной: она характерна для северных и сибирских говоров, где уличные имена часто становились фамилиями напрямую.

Географически фамилия привязана к западнорусским и украинско-белорусским землям. В польском и украинском языках «мітла» и «мітлушка» звучат так же, и носители фамилии могли быть выходцами из этих регионов. Интересно, что в польском языке слово «miotłuszka» существует как название птицы — трясогузки, за её характерное покачивание хвостом, напоминающее работу метлой. Не исключено, что в некоторых случаях прозвище давали по этой птице — за подвижность или манеру поведения.

Сословная принадлежность носителей фамилии ясна: это почти наверняка крестьяне или ремесленники. В дворянские роды такие «бытовые» прозвища не попадали. Фамилия не получила широкого распространения и не дала известных исторических фигур, но в этом её ценность — она сохранила прямую связь с народной речью, где слово могло означать и предмет, и человека, и птицу.