Фамилия Мезенцев звучит как указание на географию, и это первое, что приходит в голову при разборе. В её основе лежит прозвище Мезенец, которое, скорее всего, получил человек, пришедший с берегов реки Мезень, впадающей в Белое море, или из одноимённого края. Такой способ называть приезжих по месту прежнего жительства был на Руси повсеместным: вспомним имена вроде Москвич, Казанец или Тверич. Потомки человека с прозвищем Мезенец, по обычной для русских фамилий модели, стали писаться Мезенцевыми.

Словообразовательная схема здесь предельно ясна и типична для XVII–XVIII веков, когда фамилии массово закреплялись за крестьянскими и посадскими семьями. Суффикс -ев присоединялся к основам на мягкий согласный или -ц, поэтому от «Мезенец» логично получилось «Мезенцев», а не «Мезенцов». Кстати, в старых документах можно встретить и вариант Мезенцов — с написанием через «о» после ц, что отражало произношение того времени, но в итоге закрепилась форма с «е».

Если копнуть глубже, то и само название реки Мезень имеет древние корни, предположительно финно-угорские, и переводится как «хорошая, удачная река» или связывается с понятием «многоводная». Так что фамилия, сама того не ведая, сохранила память о языке народов, населявших Русский Север задолго до славянской колонизации. Это редкий случай, когда через фамилию мы можем прикоснуться к такому глубокому пласту истории.

Мезенский уезд и земли по нижнему течению реки были известны не только как отдалённый поморский край, но и как место, откуда выходили смелые мореходы и промышленники. Поэтому предок-Мезенец мог быть не просто переселенцем, а человеком, чьё прозвище подчёркивало его связь с суровым северным характером и промыслами.

О точном времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс шёл постепенно, и в разных семьях он мог закрепиться в разное время. Однако сам факт, что прозвище превратилось в устойчивую фамилию, говорит о том, что род был заметным в своей округе, а его прозвание прижилось и передалось детям.