Фамилия Михоноша — редкий случай, когда прозвище не просто перешло в фамилию, а сохранило свою первоначальную грамматическую форму. Она не склоняется по падежам как типичные русские фамилии на -ов или -ин, а застыла в виде именительного падежа существительного. Это указывает на её украинское или белорусское происхождение, где такие «застывшие» прозвища (Волоха, Голота, Непийвода) встречаются гораздо чаще, чем в великорусских землях.

В основе фамилии лежит сложное слово, собранное из двух корней: «Михо-» и «-ноша». Первая часть — это, скорее всего, сокращение от имени Михаил (в народных формах Михей, Михо). Вторая часть — «ноша» в прямом смысле (то, что несут) или в переносном (бремя, обязанность). Таким образом, Михоноша — это человек, который «носит Михаила». Прямого ремесленного значения тут нет, но за прозвищем стоит конкретная бытовая картина.

Самая вероятная версия — прозвище получил носильщик, работавший на Михаила, или слуга, который постоянно таскал за барином его вещи. В крестьянской среде такое прозвище могло закрепиться за работником, который «ходил в подручных» у зажиточного односельчанина по имени Михаил. Менее вероятная, но возможная трактовка — ироничное прозвище человека, который постоянно жаловался на свою «ношу» (жизненные трудности), при этом вставляя в речь имя Михаил («Ох, и тяжкая ж моя ноша, Михо…»).

Географически фамилия тяготеет к западнорусским регионам. Встречается в Черниговской, Могилёвской и Гродненской губерниях, а также на юге современной Беларуси. В центральной России она практически не фиксируется, что лишний раз подтверждает её украинско-белорусские корни.

Словообразовательная модель здесь архаичная. Если бы фамилия формировалась по стандартному русскому образцу, мы бы получили Михоношин или Михоношев. Но «Михоноша» — это прямое перенесение прозвища в документы, что характерно для ранних этапов формирования фамилий в Речи Посполитой. Носитель такой фамилии может с высокой долей уверенности предположить, что его предки жили на территории современной Украины или Беларуси и были, скорее всего, крестьянами или мещанами, а их прозвище закрепилось в семье ещё в XVII–XVIII веках.