Фамилия Минабудинов — редкий случай, когда основа не сразу поддаётся привычной русской модели. На первый взгляд — типичный патроним с суффиксом -ов, то есть «сын такого-то». Но корень здесь не славянский, а арабо-персидский, и разбирать его нужно в обратном порядке: от конца к началу.

Суффикс -ов указывает на русскую адаптацию: фамилию давали по отцу, чьё имя или прозвище звучало как Минабудин. Само имя Минабудин — это стяжённая форма от более полного арабского имени Минабуддин. В нём две части: «Мина» (гавань, порт, убежище) и «ад-Дин» (вера, религия). Вместе имя можно перевести как «гавань веры» или «прибежище религии» — характерный для исламской ономастики эпитет, подчёркивающий благочестие и защиту верующего.

Такие имена были распространены среди мусульманских народов Российской империи, особенно в Поволжье и на Урале. Минабудиновы, скорее всего, имеют татарские или башкирские корни. В среде татар-мусульман сложные арабские имена часто сокращали до более удобного произношения: Минабуддин превращался в Минабудин, а затем, при записи в русских метрических книгах, обретал окончание -ов по образу русских фамилий.

Интересно, что фамилия сохранила редкий для русского уха звуковой ряд. В ней нет привычного чередования согласных или усечения, как, например, в фамилии Миннуллин (от Миннулла). Здесь основа осталась почти нетронутой — это говорит о том, что носители долго сохраняли исходное звучание имени и не переходили на более русифицированные варианты.

Встречается фамилия в основном в Татарстане, Башкортостане, а также в Оренбургской и Челябинской областях — в местах компактного проживания татарского населения. Сословно предки Минабудиновых, вероятно, были крестьянами или мещанами, но не исключено, что среди них были и муллы: имя Минабуддин давали не случайно, а с намёком на религиозное служение.

Географическая привязка и структура фамилии позволяют с высокой вероятностью утверждать: Минабудинов — не случайное заимствование, а осмысленное имя, которое в XIX веке закрепилось как фамилия, пройдя через русскую канцелярию и сохранив память о своём значении — «защитник веры».