Фамилия Мохарев — один из тех случаев, где внешне ясная форма скрывает неочевидную основу. На первый взгляд, перед нами типичная патронимическая модель с суффиксом -ев, указывающим на принадлежность: Мохарь → сын Мохаря → Мохарев. Но что такое «Мохарь»? В русских говорах и документах XVI–XVII веков это слово не зафиксировано как распространённое личное имя или прозвище. Здесь и начинается главная интрига.

Скорее всего, основа восходит к тюркскому корню. В языках Поволжья и Приуралья «мохар» или «мохыр» означало «меткий», «ловкий», а иногда — «умелый стрелок». В татарском, башкирском и чувашском это слово могло стать прозвищем для охотника или воина. Если предок носителя фамилии жил в зоне активных русско-тюркских контактов (например, в Казанской, Уфимской или Оренбургской губерниях), прозвище Мохарь легко могло закрепиться за ним, а затем перейти в фамилию. Подобные случаи — не редкость: вспомним фамилии Нагаев, Мурзаев, Ахмадеев, где русский суффикс наращивается на иноязычную основу.

Менее вероятная, но возможная версия — связь с диалектным словом «мохорь» или «мохра», обозначавшим кисть, бахрому или обрывок ткани. В таком случае прозвище Мохарь мог получить человек, носивший рваную одежду, или, наоборот, ремесленник, делавший кисти и тесьму. Однако эта гипотеза слабее: слово «мохорь» в значении «лохмотья» встречается редко и не дало устойчивых фамилий в других регионах.

Географически фамилия Мохарев тяготеет к Уралу и Западной Сибири. В переписях XIX века она встречается среди крестьян и мещан Пермской и Вятской губерний, а также в переселенческих сёлах Тобольской губернии. Это совпадает с зоной расселения татар и башкир, что косвенно подтверждает тюркскую версию происхождения. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано — перед нами типичная крестьянская или мещанская фамилия, возникшая не ранее XVII века.

Таким образом, Мохарев — фамилия, в основе которой лежит тюркское прозвище, адаптированное русским суффиксом. Носитель этой фамилии, скорее всего, потомок человека, которого в русскоязычной среде прозвали «метким» или «ловким», а может быть, и «стрелком».