Фамилия Молостовы — редкий пример того, как за привычной формой на -ов скрывается прозвище, у которого как минимум две разные истории происхождения. Разобраться, какая из них верна, непросто, но можно хотя бы честно описать обе.

Первый вариант отсылает к церковному календарю. Словом «молост» в народе называли мясоед — период, когда после поста разрешалась скоромная пища. Такое прозвище могли дать ребенку, родившемуся именно в это время. Версия логичная: прозвища по времени появления на свет встречаются в русской антропонимии постоянно, вспомнить хотя бы Постниковых или Рождественских.

Вторая версия ведет к церковнославянскому «молоствъ» — так называли горшочек для масла. Здесь открывается уже другой мир: прозвище Молост мог получить человек, торговавший маслом, либо, что тоже случалось, полный человек — емкости для чего-либо нередко служили метафорой дородности. Обе трактовки имеют право на существование, но первая выглядит убедительнее: она проще и не требует допущений о внешности предка.

Сама фамилия образована по стандартной модели: к прозвищу Молост добавили притяжательный суффикс -ов, и получилось «сын Молоста». Такая схема в XV–XVII веках была самой распространенной на Руси, так что по форме фамилия типична, а вот по корню — редкая и неочевидная.

Точное место и время возникновения фамилии установить сейчас сложно: процесс закрепления фамилий растянулся на столетия, а письменных источников по таким редким прозвищам сохранилось мало. Но именно эта неопределенность и делает Молостовых интересными — за фамилией стоит не выдуманная легенда, а живое прозвище, которое многое говорило о человеке его соседям.