Фамилия Мончанова — один из тех случаев, когда разбор лучше начинать не с корня, а с суффикса. Форма на -ов, но основа нестандартная: Мончан- звучит как производное от имени или прозвища, а не от географического названия. Скорее всего, перед нами вариант фамилии на -анов, где -ан- — уменьшительный или обладательный суффикс в основе.

Корень «Монч-» яснее всего выводится из тюркских языков. В татарском и башкирском «мон» означает «печаль», «тоска», «грусть». Отсюда — прозвище Монча или Мончо: грустный, задумчивый, меланхоличный человек. Не обязательно в прямом смысле — на Руси прозвища часто давали по внешнему впечатлению или манере поведения. Такой человек мог быть молчаливым, сосредоточенным, казаться печальным окружающим.

Вторая версия, менее вероятная, но тоже имеющая право на существование, — связь с диалектным словом «монча» (или «мончить») в северных говорах. В архангельских и вологодских краях «мончить» значило «мять, месить, пачкать». Тогда Монча — прозвище работника, занятого грязным или монотонным делом, например, кожевника или гончара. Но эта гипотеза слабее: тюркский след в Поволжье и Приуралье исторически плотнее, и фамилия Мончанова встречается чаще в Татарстане, Башкортостане, Оренбуржье.

Модель образования проста: к основе Монча (или Мончо) добавили притяжательный суффикс -анов (вариант -ов после мягкого согласного). Фамилия фиксирует принадлежность: «чей?» — «Мончанов», то есть потомок, сын или человек из рода Мончи. Эта модель характерна для русских фамилий, образованных от прозвищ, и не указывает на сословную принадлежность: носитель мог быть и крестьянином, и служилым человеком.

Однокоренные фамилии — Мончаев, Мончаков, Мончов — встречаются редко, что подтверждает локальный характер прозвища. В отличие от массовых фамилий вроде Иванов или Кузнецов, Мончанова — более редкая, и её носители, скорее всего, сосредоточены в одном регионе, где прозвище было в ходу. Если искать исторические параллели, то по смыслу фамилия близка к русским Грустин, Печалин, но с тюркским корнем.

Точных сведений о дате первого упоминания или известных носителях нет, но ономастический анализ указывает на XVI–XVII века, когда формировалась основная масса русских фамилий на -ов/-ев. Тогда же татарские и башкирские прозвища активно входили в русский быт через смешанные браки и службу.