Фамилия Наглов — одна из тех, что на первый взгляд кажется простой, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем неожиданный выбор. Её основа — слово «наглый», и логичнее всего предположить, что родоначальник получил прозвище Наглый за дерзкий, бесцеремонный характер. Однако в русских говорах XVII–XIX веков у этого слова был и другой, нейтральный смысл: «скорый», «проворный», «быстрый в работе». В олонецких и архангельских диалектах «наглый парень» означало «расторопный, хваткий», без всякого осуждения. Так что не исключено, что предок Нагловых был не нахалом, а ловким и энергичным человеком.

Словообразовательная модель типична для русского Севера и центральных областей: суффикс -ов присоединялся к прозвищу, образуя притяжательное прилагательное (Наглов — «сын Наглого»). Фамилия закрепилась в форме мужского рода, что указывает на патронимический характер. Интересно, что в писцовых книгах XVI века встречаются крестьяне с прозвищем Наглой — например, в Новгородских пятинах. Это подтверждает древность основы и её бытование именно в северо-западных землях.

Есть и более редкая версия: связь с топонимом. В Псковской области существует деревня Наглово, а в Тверской — урочище Наглово. В таком случае фамилия могла образоваться от названия места, где жил предок, по схеме «переселенец из Наглова». Но этот вариант менее вероятен: обычно фамилии на -ов от географических названий образуются через форму «Нагловский», а не «Наглов».

Сословная принадлежность Нагловых неоднородна. По данным переписей XIX века, носители фамилии встречаются и среди государственных крестьян (например, в Вологодской губернии), и среди мещан в городах Поволжья. В дворянских родословных книгах фамилия не зафиксирована — это говорит о том, что её корни уходят в крестьянскую или посадскую среду.

В современной России фамилия редкая, но не исчезающая. Её концентрация заметна в Костромской и Вологодской областях, что косвенно подтверждает диалектную природу прозвища. Если вы встретили Наглова, скорее всего, перед вами потомок того самого «скорого на руку» человека, а не обладателя дурной репутации — хотя без дерзости в характере, возможно, тоже не обошлось.