Фамилия Нечитайлов образована от прозвища Нечитайло, и в её основе лежит отрицание «не-» и глагол, который можно прочитать двояко. Первая версия связывает прозвище с глаголом «чтить», то есть «проявлять почтение и уважение». В этом случае Нечитайлом называли невежливого человека, который ставил собственные интересы выше чужих и не признавал авторитетов. Вторая версия отталкивается от глагола «читать»: читальщиком в старину звали чтеца, начетчика, человека, который по заказу читал псалтырь у покойника. Если так, то прозвище Нечитайло мог получить тот, кто справлялся с этой обязанностью плохо или вовсе отказывался её исполнять.

Обе трактовки сходятся в одном: прозвище указывало на отрицательное качество или нерадивость, а не на род занятий. Словообразовательная модель здесь прозрачна: к основе глагола добавили отрицательную частицу «не-» и суффикс «-айло», который в русских говорах часто формировал прозвища по действию (сравните с «запевайло», «ломáйло»). Такая модель была типична для южнорусских и украинских территорий, где подобные именования встречались особенно часто.

Со временем прозвище Нечитайло закрепилось как основное именование человека, а его потомки получили фамилию Нечитайлов по стандартной патронимической модели: суффикс «-ов» указывал на принадлежность роду Нечитайлы. Среди носителей родственной фамилии Нечитайло известен советский художник Василий Нечитайло, автор картин «В партизанский отряд», «Колхозная молодёжь», «Рязанские животноводы». Его творчество связано с соцреализмом и образами советской деревни, что косвенно подтверждает: фамилия бытовала в среде, близкой к крестьянскому и казачьему населению юга России, где прозвища такого типа были обычным делом.

Точных сведений о том, какой из двух корней — «чтить» или «читать» — лег в основу конкретной семьи Нечитайловых, нет. Ономастика допускает оба варианта, но версия с «чтить» выглядит чуть правдоподобнее: отрицательные прозвища, характеризующие поведение, встречались чаще, чем прозвища, связанные с профессиональной некомпетентностью. Впрочем, без архивных записей о первом носителе утверждать что-то однозначно нельзя. Сама фамилия при этом остаётся редкой и выразительной, сохранившей в себе память о прозвище, которое когда-то точно и нелестно описывало своего обладателя.