Фамилия Нехорошевы произошла от мирского имени Нехорош, которое давали ребенку как оберег. Это нецерковное, «охранное» имя: родители нарекали им сына, надеясь, что злые духи не позарятся на «плохого» ребенка и не заберут его, а на самом деле мальчик вырастет красивым, здоровым и удачливым. Потомок человека с таким именем со временем получал фамилию Нехорошев.

Такая традиция — называть детей именами с отрицательным значением — была широко распространена в древней Руси. Наряду с Нехорошем бытовали имена Некрас, Немил, Неждан, Неупокой. Считалось, что имя — это своего рода маска, которая скрывает истинную сущность человека от недобрых сил. Чем менее привлекательно звучало имя, тем больше было шансов, что беда обойдет семью стороной. Поэтому, вопреки современному восприятию, имя Нехорош не было оскорблением, а, наоборот, служило пожеланием счастливой судьбы.

Образована фамилия по стандартной для русских фамилий модели: к основе, имени Нехорош, добавился притяжательный суффикс -ев (после мягкого согласного [ш], который в древности был мягким). Первоначально фамилия имела форму Нехорошев и отвечала на вопрос «чей?», то есть означала «сын Нехороша». Со временем форма закрепилась, и в некоторых семьях, особенно в южнорусских говорах, где окончание -ов в фамилиях часто переходило в -ев, возник вариант Нехорошев, который мы знаем сегодня.

В старинных документах встречаются упоминания людей с этим именем и фамилией. Например, в московских писцовых книгах XVI–XVII веков фигурируют крестьяне и посадские люди Нехорошие. Фамилия Нехорошев не была дворянской или исключительно крестьянской — она встречалась в самых разных сословиях, от крепостных до купцов. Это говорит о том, что имя было популярно в народной среде независимо от социального статуса.

Отдельного внимания заслуживает ироничный оттенок, который фамилия приобрела в более позднее время. Если в древности имя Нехорош было защитным оберегом, то в современном языке оно воспринимается как прямая характеристика человека. Однако носителям фамилии не стоит смущаться: за ней стоит не осуждение, а многовековая традиция родительской заботы и хитрости, направленной на то, чтобы обмануть судьбу.