Фамилия Невежина образована от прозвища Невежа, и здесь читателя ждет ловушка: современное значение слова сильно отличается от того, что вкладывали в него наши предки. Сегодня невежа — человек неучтивый, не знающий приличий. Однако в старину это слово часто смешивали с «невеждой», то есть человеком необразованным, непросвещенным. Поэтому мы уже вряд ли точно скажем, на что именно указывало прозвище: на грубость или на простоту и отсутствие книжной учености.

Словообразовательная модель здесь простая и характерная для русских фамилий: к основе Невежа добавили притяжательный суффикс -ин, который отвечал на вопрос «чей?». Фамилия Невежин означала «сын Невежи», а форма Невежина — женская ее разновидность, закрепившаяся за потомками по женской линии. Такая модель типична для прозвищ, оканчивающихся на -а/-я.

Интересно, что в древнерусском языке «невежа» могло звучать не так оскорбительно, как сейчас. В крестьянской среде неучтивость часто воспринималась как следствие незнания, а не злого умысла. Так что прозвище могло закрепиться за человеком простодушным, не искушенным в светских тонкостях, а вовсе не за грубияном. В некоторых говорах слово имело и вовсе иной оттенок — так могли назвать человека, не знающего ремесла или дела, за которое берется.

Среди носителей фамилии есть люди, чьи биографии опровергают «невежественную» семантику. Драматург Пётр Михайлович Невежин, современник Александра Островского, писал пьесы, которые шли на императорских сценах. Историк Владимир Александрович Невежин, специалист по эпохе сталинизма, посвятил жизнь изучению сложнейших страниц советской истории. Оба они — потомки того самого человека, которого когда-то прозвали Невежей, и их судьбы показывают, как далеко фамилия ушла от первоначального смысла.

Стоит добавить, что фамилия не слишком распространена и встречается преимущественно в центральной России. В документах XVII–XVIII веков прозвище Невежа фиксировалось как личное имя, от которого и пошли Невежины и Невежины-производные. Возможно, часть носителей фамилии происходит из семей, где прозвище давали не в укор, а с долей иронии или даже ласки — такое тоже случалось в народной традиции.