Фамилия Падарин — один из тех случаев, где на первый взгляд очевидная основа таит неожиданный поворот. Первое, что приходит в голову: «падаль», «падать», «падёж». Но язык не терпит прямолинейности. В древнерусских говорах «падара» — это не то, что упало, а то, что наоборот, стоит: так называли густой, мелкий лес, кустарник, заросли. В некоторых диалектах слово «падера» означало буран, метель, ненастье. Фамилия образована по типичной северной модели — от прозвища через суффикс -ин, который указывает на принадлежность: «сын Падары» или «человек из рода Падары».

Версия с «падшим» скотом или падалью тоже существует, но она менее вероятна: прозвища обычно давали по живым, а не по мёртвым признакам. Скорее всего, Падарой называли человека, жившего в лесной чаще, либо того, кто промышлял в буреломе. Есть и третий вариант, более редкий: в старых писцовых книгах встречается личное имя Падар — возможно, сокращение от Пафнутий или Павел с местной переделкой. Тогда фамилия просто от имени, как Иванов или Петров, но с нестандартным суффиксом.

Географически фамилия тяготеет к северо-востоку: Вологодчина, Архангельская область, Урал. Встречается и в Сибири, куда переселенцы принесли прозвище с собой. Интересно, что в тех же краях бытуют однокоренные фамилии Падаров, Падарский, Падарихин — они показывают, как одно корневое слово дало разные модели образования. Падарин — самая распространённая, и это говорит о том, что её носители не были единичными чудаками, а составляли целые роды, расселённые по деревням.

Сословная принадлежность не зафиксирована: Падарины могли быть и крестьянами, и казаками, и мелкими служилыми людьми. В документах XVIII–XIX веков они чаще всего значатся государственными крестьянами, то есть не крепостными, а лично свободными. Это косвенно подтверждает версию с лесным промыслом: на севере крестьяне жили в основном охотой и рубкой леса, а не барщиной.