Фамилия Падута — редкий случай, когда географический след подсказывает ответ быстрее, чем разбор по составу. Если отбросить интуитивное желание искать здесь польский корень «падуб» (растение) или глагол «падать», то ключ оказывается на карте. Фамилия отчетливо тяготеет к западу России, особенно к Смоленской и Брянской областям, а также к востоку Беларуси и югу Литвы. Именно в этих краях, на стыке славянских и балтских языков, и сформировалось прозвище Падута.

Скорее всего, в основе лежит литовское слово «padūtis» или его диалектные варианты, означающие «поддувало», «воздуходувка» или «мех» (кузнечный). Человек по прозвищу Падута мог быть кузнецом, работавшим с мехами, либо мастером по изготовлению самих мехов. В пользу этой версии говорит и окончание «-ута», которое в балтских фамилиях (особенно в литовских и латышских) часто указывает на уменьшительную или профессиональную форму. Таким образом, фамилия не имеет отношения к падению, а скорее к огню и ремеслу.

Вторая, менее вероятная гипотеза, отталкивается от белорусского диалектного слова «падута» — «толстяк», «пухлый человек». Прозвище могли дать за полноту. Однако эта версия слабее, так как в ономастике ремесленные прозвища встречаются чаще описательных, и балтская основа объясняет фамилию точнее, не требуя натяжек.

Что касается модели образования, то фамилия Падута — это застывшее прозвище без типичного славянского суффикса принадлежности (-ов, -ин). Она осталась в исходной форме, что характерно для украинских, белорусских и некоторых западнорусских фамилий. Социального барьера у неё не было: так могли назвать и крестьянина, и мещанина, если он занимался кузнечным делом или отличался дородностью.

Встречаемость фамилии сегодня невысокая, найти её в списках дворянства или известных исторических родов не удастся. Это типичная фамилия ремесленника, которая прошла сквозь века без изменений, сохранив в себе звук кузнечных мехов или старую диалектную насмешку.