Фамилия Панчихина образована от имени собственного, а точнее — от уменьшительной формы Панчиха. Это характерный пример исконно русской фамилии, закрепившейся в потомстве через отчество: сын Панчихи становился Панчихиным, а его дети уже наследовали фамилию в готовом виде.

Имя Панчиха — народная, обиходная форма сразу нескольких крестильных имен. Чаще всего за ней стоит Павел (от латинского «маленький»), но также Панфил (греческое «общий друг») и Панкратий (греческое «всевластный»). В бытовой речи такие сокращения были обычным делом: длинные и редкие имена переделывали на свой лад, чтобы удобнее было звать человека в семье и в деревне. Выбор конкретного имени-первоисточника для каждой отдельной семьи Панчихиных можно установить только по церковным метрикам.

Сама форма имени на -иха в данном случае не указывает на жену, как, например, в фамилиях типа Иваниха или Кузнечиха. Здесь это ласкательный суффикс, который придавал имени оттенок простоты и теплоты. Такие имена бытовали в крестьянской и посадской среде, поэтому можно уверенно говорить, что основатель рода Панчихиных происходил из простого сословия, а не из дворян или духовенства.

Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: Панчихин означает «сын Панчихи». Это одна из самых распространенных моделей русских фамилий, наряду с -ов/-ев. По такой же схеме построены фамилии Панкратов, Панфилов, Павлов, и Панчихин стоит в этом ряду как более редкий, диалектный вариант.

Процесс закрепления фамилий растянулся на несколько столетий, и у разных сословий он шел с разной скоростью. Крестьянские фамилии окончательно утвердились лишь к концу XIX века, поэтому точное время возникновения конкретного рода Панчихиных требует обращения к архивным документам и генеалогическим разысканиям. Без них можно говорить только об общих закономерностях, по которым такая фамилия могла появиться в XVI–XVIII веках.

Интересно, что фамилия Панчихин сохранила в себе живую народную форму имени, которая почти исчезла из современного именослова. Сегодня она воспринимается как редкая и самобытная, хотя ее корни лежат в обычной повседневной речи наших предков.