Фамилия Парасичев — редкий случай, когда в основе лежит не имя и не профессия, а искажённое церковное слово. Корень здесь — «парасис» или «параскева», восходящий к греческому παρασκευή (paraskevē) — «приготовление», «пятница» как день приготовления к субботе. В православной традиции это имя святой Параскевы Пятницы, очень почитаемой на Руси покровительницы семьи и скота. Фамилии Параскевин, Параскин, Парашин встречаются часто, а Парасичев — более редкая форма, где основа «Парасич» возникла из народного произношения имени Параскева через уменьшительное Параска или Парася.

Суффикс «-ев» указывает на типичную русскую модель образования от прозвища или имени, оканчивающегося на мягкий согласный или «-й». В отличие от фамилий на «-ин» (Параскин), здесь работает патронимический суффикс, означающий «сын Парасича». То есть Парасичев — это буквально «внук или потомок человека по прозвищу Парасич», которое, в свою очередь, произошло от имени Парася.

География фамилии тяготеет к южнорусским и украинским говорам, где имя Параскева в быту чаще превращалось в Параска, а не в Параша. В переписях XIX века носители фамилии Парасичев встречаются в Курской, Воронежской и Харьковской губерниях. Это регионы, где культ святой Параскевы был особенно силён: в её день (28 октября по старому стилю) запрещали работать и устраивали ярмарки.

По сословной принадлежности Парасичевы почти наверняка были крестьянами или однодворцами. Фамилия не дворянская — нет ни одного упоминания в родословных книгах, а суффикс «-ев» при таком корне характерен для простонародной среды, где имя давали по святцам, но в быту переделывали до неузнаваемости. Интересно, что в некоторых документах фамилию записывали через «о» — «Паросичев», что отражает акающее произношение южных диалектов.

Сравнение с однокоренными фамилиями показывает, что Парасичев — одна из самых компактных форм. Если Параскевин или Параскин встречаются от Смоленска до Сибири, то Парасичев остался локальным вариантом, почти не вышедшим за пределы Черноземья. Это не делает фамилию «неправильной» — наоборот, она сохранила живую народную фонетику, которую в церковной записи обычно заменяли на более благозвучную «Парашин».