Фамилия Параско — редкий случай, когда географическое происхождение почти наверняка перевешивает морфологию. В отличие от типичных русских фамилий на -ов/-ев, -ин или -ский, окончание -о прямо указывает на украинские или белорусские земли: такие формы (Параско, Яцко, Стецько) характерны для запада Украины, Полесья и юго-запада Беларуси. Если бы фамилия была великорусской, она скорее звучала бы как Парасковьев или Параскин.

Основа — Параско — это народная, сокращённая форма канонического имени Параскева (от греческого «параскеве» — «приготовление», «пятница»). В просторечии имя Параскева превращалось в Параску, Парасю, а мужская форма Параско (Параскó) — пример того, как женское по происхождению имя становилось прозвищем или неофициальным именем мужчины. В сёлах до XIX века такое не редкость: мальчика могли назвать Параско в честь святой Параскевы Пятницы, покровительницы торговли и женского рукоделия, или в память о дне рождения, пришедшемся на пятницу.

По сути, фамилия Параско — это патроним, застывший в именительном падеже. В украинской и белорусской традиции фамилии на -о часто образовывались без дополнительных суффиксов: от имени отца брали его уличную форму и передавали детям как родовое прозвание. Предок носителей этой фамилии, скорее всего, был крестьянином или ремесленником, которого в быту звали Параско — и это прозвище закрепилось за его потомками.

Спорных версий здесь немного. Можно было бы предположить связь с польским «parsknąć» (фыркать) или литовскими корнями, но это натяжка: фамилия слишком прозрачно ложится на славянскую ономастику с именем Параскева. Вероятность того, что Параско — это искажённое греческое или румынское имя, тоже мала: на территории исторической Малороссии имя Параскева было широко распространено именно в православной традиции.

В сословном плане — почти наверняка крестьянская среда. Фамилии такого типа редко встречаются у дворянства или духовенства, где предпочитали полные формы (Параскевин, Параскевич) или фамилии на -ский. Параско — фамилия «низовая», бытовая, и в этом её ценность: она сохранила живую разговорную речь украинских и белорусских сел XVII–XVIII веков.