Фамилия Педросов — редкий пример того, как русская словообразовательная модель «сработала» с иноязычной основой. В ней легко угадывается испанское или португальское имя Педро (Pedro), соответствующее русскому Пётр. Суффикс -ов указывает на принадлежность: буквально «сын Педро» или «человек из рода Педро». Такие фамилии возникали в среде, где контактировали русские и носители романских языков, — скорее всего, в дворянской или купеческой среде XVIII–XIX веков, причём не обязательно прямая передача по крови. Иногда фамилию давали при крещении или при записи в реестр иностранцу, обрусевшему настолько, что его дети уже носили русский патроним.

В отличие от фамилий на -ин, которые образуются от основ на -а/-я, -ов здесь стандартно присоединяется к согласной основе. Педросов — не переделка фамилии Педро, а именно русское производное. В испанском языке аналогом была бы фамилия Педрос (Pedros) или Перес (Pérez), но русская форма с суффиксом -ов — явный признак адаптации.

Географически фамилия встречается крайне редко. Основной ареал — юг России и Северный Кавказ, где в XIX веке селились греки, армяне и выходцы из Средиземноморья, иногда носившие испаноязычные имена. Встречаются единичные записи в казачьих станицах и в среде черноморских греков. Возможно, предок носителя был моряком, торговцем или военным, служившим в русском флоте, где хватало иностранцев.

Спорных версий немного. Иногда пытаются связать Педросова с фамилией Педросян (армянский вариант от Петрос), но это разные модели: армянский суффикс -ян не превращается в -ов без дополнительных причин. Правдоподобнее считать, что Педросов — самостоятельное образование от имени Педро, а не переоформление армянской фамилии.

Социальный контекст фамилии — скорее всего, не крестьянский: иноязычная основа редко закреплялась в среде, где фамилии давали по отцу или прозвищу на местном диалекте. Скорее, Педросовы относились к мещанству или купечеству, реже — к обедневшему дворянству. Точных данных о сословной принадлежности по этой фамилии нет, но сам факт её существования говорит о том, что носитель когда-то «выбился» из общей массы и сохранил память об иноземном корне.