Фамилия Перепеловы (а в мужском роде — Перепелов) ведет начало от личного прозвища Перепел. Основа здесь простая и прозрачная: название мелкой полевой птицы с бурым пятнистым оперением, известной своим характерным криком. Суффикс -ов указывает на типичную модель русских фамилий, означающую «сын такого-то» или «из семьи такого-то», так что Перепелов — это буквально потомок человека по прозвищу Перепел.

Зачем предки давали такие прозвища? В народной традиции имя птицы могло выполнять роль оберега: считалось, что, называя младенца Перепелом, родители словно поручали его природе, чтобы она приняла ребенка за своего и наделила его качествами этого представителя животного мира. Но есть и более приземленное объяснение. Перепел — птица юркая, шустрая, быстро бегает среди травы и взлетает неожиданно. Поэтому прозвище Перепел могли дать человеку невысокого роста, подвижному и верткому, с живым характером. Такая версия выглядит даже правдоподобнее: прозвища в крестьянской среде чаще отражали внешность или поведение человека, чем тонкие обрядовые смыслы.

Интересно, что фамилия не единственная в своем роде. В русском ономастиконе встречаются однокоренные варианты — Перепелкин, Перепелицын, Перепелятников. Все они образованы от разных народных названий той же птицы или ее птенцов. Такое разнообразие показывает, что прозвище было живым и распространенным, а не книжным. Кстати, в некоторых говорах перепелом могли называть не только человека, но и, например, лошадь или собаку с пятнистым окрасом, напоминающим оперение птицы, — так что круг возможных значений шире, чем кажется.

Точное время и место возникновения фамилии Перепеловых установить сейчас сложно. Процесс закрепления фамилий в разных слоях населения растянулся на несколько столетий: у крестьян они окончательно оформились лишь к XIX веку. Но сама модель — от прозвища через отчество к фамилии — старая, и корни Перепеловых, скорее всего, уходят в северные или центральные русские земли, где перепел был обычной птицей. Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия эта — живой след народной наблюдательности и той меткой речи, которая умела в одном слове уместить и внешность человека, и повадку птицы.