Фамилия Переплётчиков напрямую рассказывает о роде занятий предка, и это самый надежный ключ к её разгадке. В основе лежит прозвище Переплётчик, а оно, в свою очередь, произошло от нарицательного слова, обозначавшего мастера, который сшивал и скреплял книжные страницы, то есть переплётчика книг. Такая профессия была уважаемой и востребованной, особенно с развитием книгопечатания, когда рукописные и печатные книги нуждались в прочных обложках.

Однако у прозвища есть и вторая, менее очевидная версия. Исходным словом могло быть не «переплётчик», а «переплетник» — так называли хворост, предназначенный для плетня. В этом случае Переплётчиком величали не книжного мастера, а умельца по изготовлению изгородей и плетёных заборов. Эта версия вполне жизнеспособна, ведь в деревенском быту плетение изгородей было обычным делом, и за таким человеком прозвище закрепилось бы легко.

Есть и третья, более редкая этимология, связывающая прозвище со словом «переплетуша». В старину так называли сплетника или болтуна, который «плетёт» небылицы. В этом случае прозвище носило бы не профессиональный, а личностный характер, характеризуя манеру общения человека.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична для славянской традиции: суффикс -ов присоединился к основе прозвища, образовав притяжательное прилагательное. Таким образом, фамилия Переплётчиков буквально означает «сын Переплётчика» или «принадлежащий Переплётчику». Потомки человека с таким прозвищем со временем закрепили его за собой как родовое имя.

Какая из версий правдоподобнее? Для городской и посадской среды, где процветало ремесло, версия о книжном переплётчике выглядит самой логичной. Для сельской глубинки более вероятно происхождение от мастера по плетню. Версия о сплетнике — самая слабая, поскольку слово «переплетуша» было редким и диалектным, но исключать её полностью нельзя.

Фамилия Переплётчиков — самобытный памятник славянской культуры, который сохранил в себе память о ремесле или прозвище далёкого предка. Однако процесс формирования каждой конкретной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Поэтому окончательно говорить о точном времени и месте её возникновения можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований, которые позволили бы проследить судьбу первых известных носителей.