Фамилия Персонова — редкий случай, когда основа слова не уводит нас в толщу веков, а указывает на вполне конкретное, хоть и неочевидное, социальное явление. Вопреки первому впечатлению, корень «персон» здесь не связан с латинским «persona» (личность, особа) в его современном значении. Скорее всего, перед нами пример фамилии, образованной от прозвища, которое в русской традиции давали человеку с определённой ролью в общине.

Разберём словообразовательную модель. Суффикс -ов указывает на принадлежность: Персонова — это «дочь (или жена) Персона». Мужская форма, Персонов, означала бы «сын Персона» или просто «человек из рода Персона». Основа «Персон» — это, по всей видимости, усечённая или народная форма от слова «персона». В XVIII–XIX веках в крестьянской и мещанской среде «персоной» могли в шутку или с уважением называть человека, который держался важно, одевался не по-деревенски, занимал какую-то выборную должность (старосту, писаря) или просто обладал властным характером. Прозвище могло быть ироничным — для того, кто пытался казаться значительнее, чем был на самом деле.

Версия о происхождении от церковного имени кажется маловероятной: в православных святцах нет имени Персон. Не стоит искать здесь и следов иноязычного заимствования через дворянские роды — фамилия Персонова чаще встречается в среде бывших государственных крестьян и мещан центральной России, особенно в Поволжье и на Урале. Это подтверждает «бытовую» версию: прозвище родилось в среде, где знание иностранных слов было редкостью, а потому слово «персона» звучало необычно и запоминалось.

Обратите внимание на характерный суффикс -ов, а не -ин. Если бы прозвище оканчивалось на -а (например, Персона), фамилия звучала бы как Персонин. Суффикс -ов здесь говорит о том, что исходное прозвище, скорее всего, было мужского рода и имело форму Персон (с нулевым окончанием), что типично для прозвищ, образованных от заимствованных слов: «он у нас персон», то есть важная особа.

Таким образом, фамилия Персонова — это не «личная» и не «индивидуальная» в философском смысле, а прямая отсылка к прозвищу предка, который либо выделялся среди односельчан своим видом или поведением, либо получил эту кличку с лёгкой насмешкой. В любом случае, её носители могут быть уверены: их фамилия — не калька с иностранного, а чисто русское, живое и немного ироничное прозвище, закрепившееся в официальном родовом имени.