Фамилия Перцовы, а в своей исходной мужской форме Перцов, звучит почти как загадка: что общего между жгучей пряностью и человеком? Ответ лежит на поверхности, но, как часто бывает с фамилиями, за ним скрывается не одна, а целых две правдоподобные истории.

Самая распространенная версия связывает фамилию с прозвищем Перец. В старину на Руси прозвища давали не случайно, и слово «перец» могло закрепиться за человеком по-разному. Чаще всего так называли торговца пряностями, ведь перец в допетровской Руси был товаром дорогим и «профессиональным» — им занимались люди бывалые, знающие толк в торговле. Такое прозвище относится к разряду «профессиональных» именований, которые указывали на род деятельности. Но была и другая, более житейская причина: прозвище Перец мог получить любитель острых блюд, гурман, или, напротив, человек с острым, колким языком, «перченый» на слово. В этом случае прозвище отражало характер, а не ремесло.

Существует и альтернативная гипотеза, уводящая нас в другую культурную традицию. В основе фамилии может лежать древнее еврейское мужское имя Перец (Пэрэц), которое переводится как «прорывающийся». Это имя восходит к библейскому персонажу, одному из сыновей Иуды, и было широко распространено в еврейских общинах. Если следовать этой версии, то фамилия Перцов — это не прозвище, а отчество, образованное от личного имени предка. Обе версии имеют право на существование, и без серьёзных генеалогических изысканий сказать, какая из них применима к конкретной семье, невозможно.

Сама модель образования фамилии — через суффикс -ов — типична для славянской традиции. Она отвечает на вопрос «чей?» и означает «сын Перца» или «потомок Перца». Со временем прозвище или имя закрепилось за главой семьи, а его дети и внуки стали писаться как Перцовы. Это классический путь формирования русских фамилий, который занял несколько столетий и не всегда имел привязку к одной местности.

Среди носителей этой фамилии есть фигура, которая придает ей особый вес в русской культуре. Речь о Петре Петровиче Перцове — поэте, прозаике, публицисте, издателе и литературном критике. Он стоял у истоков символистского движения в русской литературе, был близким другом Дмитрия Мережковского, Василия Розанова, Валерия Брюсова, Федора Сологуба и Вячеслава Иванова. Благодаря его мемуарам мы сегодня знаем много деталей о жизни литературного Петербурга начала XX века. Так что фамилия, начавшаяся с бытового прозвища или древнего имени, в итоге оказалась вписана в историю русской словесности.