Фамилия Пинькина, при всей своей кажущейся простоте, ставит перед исследователем сразу несколько загадок. Её основа — «пиньк» — в современном русском языке не встречается, поэтому объяснение лежит в диалектах или искажённых формах других слов.

Наиболее вероятная версия связывает фамилию с диалектным глаголом «пинькать» или «пиньгать». В некоторых южнорусских и украинских говорах так называли пищать, издавать тонкий, жалобный звук, а также капризничать или плакать (чаще о детях). Отсюда «пинька» — плакса, нытик, капризный человек. Прозвище Пинька могли дать ребёнку или взрослому с тихим голосом и покладистым, но слезливым характером. Модель образования фамилии типична для русского севера и центра: суффикс -ин указывает на принадлежность к роду, то есть «Пинькина» — дочь или жена Пиньки.

Вторая, более редкая гипотеза выводит корень из искажённого тюркского слова «пин» или «бень» — родинка, бородавка. В этом случае Пинькой называли человека с заметной родинкой на лице. Однако эта версия слабее, так как в русских говорах следов такого заимствования почти нет, а слово «пиньк» звучит как типично славянское звукоподражание.

Интересно, что фамилия Пинькина встречается в основном в двух регионах: на Смоленщине и в Пензенской области. В смоленских говорах «пиньгать» означает также «выпрашивать, клянчить», что добавляет прозвищу оттенок назойливости. В Пензенском крае, где сильно влияние татарского языка, тюркская версия могла бы иметь больше оснований, но письменные источники XIX века фиксируют там именно прозвище Пинька у русских крестьян.

Сравнение с однокоренными фамилиями Пинькин, Пиньков, Пинько показывает, что все они образованы от одной и той же основы, но разными суффиксами. Пинькина — самая распространённая форма, что говорит о её раннем закреплении в качестве отчества. Сословно фамилия однозначно крестьянская: в дворянских родословных книгах она не числится, а в ревизских сказках её носители — государственные или помещичьи крестьяне.

Таким образом, Пинькина — это фамилия-прозвище, скорее всего, по характеру или поведению предка. Она не несёт в себе никакой знатной истории, но зато прямо говорит о живом народном языке, который сохранил звукоподражательное слово, давно ушедшее из литературной речи.