Фамилия Плохушко звучит как вызов: ну кто захочет называть себя «плохим»? На самом деле, за ней стоит древняя и вполне разумная традиция. Фамилию образовали от мирского имени Плохуша, которое родители давали ребенку не в насмешку, а как оберег. В старину верили: если назвать сына Плохушей, злые духи не позарятся на него и не заберут, а настоящая жизнь сложится хорошо. Так что «плохое» имя было щитом, а не приговором.

Впрочем, есть и другая версия, менее правдоподобная: Плохушей могли прозвать взрослого человека с дурным характером или вредными привычками. Но именно «охранительная» гипотеза выглядит убедительнее, если посмотреть на документы XV–XVII веков. Там имена с корнем «плох» встречаются сплошь и рядом, и принадлежат они вовсе не изгоям: Плохой, холоп, 1495, Новгород; Плохой Васильев сын Конков, землевладелец, около 1500; Плохой Никифорович Васильев, 1521, Галич. Среди них — землевладельцы, то есть люди с положением, а не отверженные. Значит, корень «плох» в именах не нес позорящего смысла, а работал как оберег.

Сама фамилия Плохушко хранит редкий суффикс -ушко. В русских фамилиях чаще встречаются -ов и -ин, а тут мы видим уменьшительно-ласкательную форму, которая застыла в родовом имени. Сначала было имя Плохуша, потом его «уменьшили» до Плохушко — так могли звать сына или младшего в семье, а уже от этой формы закрепилась фамилия. Подобная модель встречается нечасто, и именно она делает фамилию узнаваемой: по суффиксу сразу видно, что предок носил не прозвище, а личное имя, к которому относились с теплотой.

Потомок человека по имени Плохуша со временем получил фамилию Плохушко — и, по логике предков, вместе с ней унаследовал защиту от бед. Сегодня носители фамилии могут не вспоминать о языческих корнях, но само имя продолжает рассказывать историю о том, как наши предки хитростью обходили судьбу.