Фамилия Плохой звучит как вызов или насмешка, но за ней стоит не бравада, а древняя родительская хитрость. В большинстве случаев это «охранительное» мирское имя, которое давали ребенку с обратным смыслом. Называя сына Плохим, родители надеялись обмануть злых духов: мол, зачем забирать у семьи такого непутевого и хворого, лучше пройти мимо. Прилагательное «плохой» в старых говорах значило не только «дурной», но и «нездоровый, больной», «невеселый, мрачный». Считалось, что мальчик с таким именем вырастет крепким, добрым и счастливым, назло всем напастям.

Впрочем, есть и другая, менее известная версия, которая меняет картину. В диалектах встречалось слово «плоха» — так называли просеку в лесу, расчищенную для охотничьих сетей и силков на уток. Если следовать этой гипотезе, то Плохой — не имя-оберег, а прозвище, указывающее на род занятий. Основатель фамилии мог быть охотником, который ставил перевесы на птицу, и односельчане закрепили за ним характеристику по месту промысла. Правдоподобность этой версии ниже: слово «плоха» было редким и узко местным, тогда как обычай давать детям имена со значением «плохой», «худой», «злой» встречается у многих славянских народов.

Мирские имена с отрицательным значением — это целый пласт русской ономастики. Они работали как оберег: чем неказистее имя, тем меньше шансов, что нечистая сила обратит внимание на ребенка. Отсюда же пошли фамилии Худяков, Негодяев, Злобин. Фамилия Плохой сохранила эту архаичную модель в чистом виде, без уменьшительных суффиксов, которыми часто смягчали прозвища. Она застыла в форме краткого прилагательного, что указывает на довольно раннее закрепление: такие фамилии обычно старше, чем образованные от полных форм с -ов/-ев.

Носители фамилии Плохой встречаются по всей России, но чаще всего — в южных и центральных регионах, где дольше держались традиционные имена-обереги. В документах XVII–XVIII веков попадаются крестьяне и посадские люди с этим прозвищем, что подтверждает его простонародное происхождение. Дворянских родов с такой фамилией не было: слишком неблагозвучной она казалась для родословных книг, хотя именно это «неблагозвучие» и было ее главной функцией. Сегодня фамилия звучит для нас резко и даже комично, но для предков она была щитом, который они ставили между своим ребенком и бедой.