Фамилия Подзина образована от прозвища Подзя, и это тот случай, когда за простой на вид основой скрывается сразу две версии происхождения, причём ведут они в разные стороны. Разберём обе, потому что каждая по-своему объясняет, кем мог быть человек, давший начало роду.

Первая гипотеза отсылает к польскому языку. Глагол podziać переводится как «деть, девать», а в некоторых контекстах — «пропасть». Если исходить из этого значения, прозвище Подзя могло закрепиться за рассеянным человеком, который вечно что-то терял, или же за тем, кто вернулся домой после долгого отсутствия — его как будто «девали», считали пропавшим, а он объявился. Такая трактовка логична для прозвищ, которые часто подмечали особенности поведения или судьбы.

Однако есть важная деталь, которая заставляет присмотреться к другой версии. В документах начала XX века фамилия Подзина встречается преимущественно у латышей. Это серьёзный аргумент в пользу того, что корень у прозвища не славянский, а балтийский. В латышском языке есть слово pods — «горшок». Тогда прозвище Подзя могло получить одно из двух: либо горшечник, мастер, делавший глиняную посуду, либо полный, грузный человек, которого в насмешку сравнивали с горшком. Оба значения вполне естественны для народной антропонимии, где ремесло и внешность — самые частые источники прозвищ.

Какая версия правдоподобнее? Судя по географии бытования фамилии, латышский след выглядит убедительнее. Польская гипотеза имеет право на существование, но она опирается только на случайное звуковое сходство, тогда как документальная привязка к латышским носителям даёт более надёжную опору. Впрочем, полностью исключать польское влияние нельзя: на территории Латгалии, где исторически жило много поляков, языковые контакты могли смешивать оба пласта.

Сама модель образования фамилии проста и типична для восточноевропейской традиции. Прозвище Подзя закрепилось за человеком как основное именование, а его потомки получили отчество-фамилию Подзин — с суффиксом -ин, который указывает на принадлежность: «сын Подзи». Женская форма Подзина, соответственно, пошла от главы семьи. Так что, независимо от того, был ли предок горшечником, полным человеком или рассеянным простаком, фамилия сохранила память о нём в неизменном виде — и сегодня, произнося её, мы буквально называем имя того, кто жил несколько поколений назад.