Фамилия Поганова звучит вызывающе, но за ней стоит не брань, а древняя традиция имен. В её основе — мирское имя Поганый, которое давали в старину вовсе не в обиду. От прилагательного «поганый» — «дурной, пакостный, гадкий» — родители, надеясь уберечь сына от злых сил, нарекали его так, чтобы обмануть судьбу: мол, нечего забирать у семьи такого плохого ребёнка. По этой логике, желая видеть мальчика красивым, здоровым и добрым, его называли Поганым — обережное имя, распространённый приём у многих народов.

Есть и вторая гипотеза, более прозаичная. Она связывает прозвище Поганый не с бранным словом, а с диалектным существительным «погон». У этого слова несколько значений: пространство для выпаса скота, слабая водка, плот для сплава и поздние всходы хлеба. Если следовать этой версии, прозвище Поганый попадает в разряд «профессиональных» именований: оно указывало на род занятий основателя фамилии. Он мог быть пастухом, пасущим скот на погоне, винокуром, гнавшим слабое пойло, сплавщиком леса или земледельцем, чьи всходы запаздывали.

Какая из версий правдоподобнее? Первая — с обережным именем — выглядит убедительнее. Она объясняет, почему столь нелестное слово закрепилось как личное имя, а не как насмешливое уличное прозвище. К тому же в русской ономастике известен целый пласт «отрицательных» имён — Некрас, Нелюб, Немил, — которые работали по тому же принципу: называли плохо, чтобы жилось хорошо. Прозвище же от «погона» могло возникнуть в отдельных регионах, но массово фамилию Погановы, скорее всего, породила именно охранная практика.

Суффикс -ов в фамилии указывает на притяжательность: Поганов — это «сын Поганого». Такая модель образования — самая распространённая в русских фамилиях, она закрепилась в XV–XVII веках, когда потомки начинали наследовать прозвание отца. Женская форма Поганова — естественное окончание той же фамилии, она не несёт отдельного смысла, а просто следует грамматическому роду. Так что, если вы носите эту фамилию, ваши предки, по всей вероятности, были людьми с чувством юмора или крепкой верой в защитную силу слова.