Фамилия Похила происходит от прозвища Похил, и это один из тех случаев, когда прозвище полностью вытеснило наследственное имя и в быту, и в документах. В основе лежит украинское прилагательное «похилий», то есть «наклонный». Так могли назвать человека с неправильной осанкой, сутулого, либо того, кто жил на склоне холма — вторая версия особенно правдоподобна для сельской местности, где привязка к рельефу была естественным способом отличать соседей.

Но у слова «похилий» есть и другие значения, которые расширяют картину. В украинских говорах оно могло означать «мрачный», «угрюмый», а также «достигший преклонных лет». Поэтому прозвище Похил могло указывать не на внешность или место жительства, а на характер предка — нелюдимого, замкнутого человека — или на его возраст, когда за пожилым односельчанином закреплялось такое уважительно-ироничное прозвание.

Сам тип фамилии — с окончанием -а — характерен для украинской ономастической традиции, где прозвища часто переходили в фамилии без изменений, без добавления типичных русских суффиксов -ов или -ин. Это отличает Похилу от фамилий вроде Похилов или Похилин, которые могли возникнуть на русской почве от того же корня, но уже по другой модели. Если Похилов — это «сын Похила», то Похила — это сам предок, и фамилия сохранила прямую связь с прозвищем.

Спорных версий здесь немного. Иногда пытаются связать фамилию с глаголом «похилить» — «наклонить», «согнуть», но это скорее объяснение того же самого корня, а не альтернативная этимология. Более правдоподобной выглядит именно связка с украинским прилагательным, поскольку ареал фамилии — юго-западные регионы, где украинское влияние было определяющим.

Фамилия редкая, и это накладывает отпечаток на её историю: она не получила широкого распространения, не раздробилась на множество ветвей, а сохранилась в локальных местах. Сказать что-то конкретное о сословии первых носителей сложно — прозвищные фамилии такого типа встречались и среди крестьян, и среди казаков, и среди мещан. Но сам факт, что прозвище закрепилось в неизменном виде, говорит о том, что предок был заметной фигурой в своей общине — либо из-за внешности, либо из-за нрава, либо из-за возраста.