Фамилия Полячкин — яркий пример того, как географическое прозвище предка превратилось в наследственное родовое имя. В её основе лежит слово «поляк» или, что точнее, его уменьшительно-пренебрежительная форма «полячка». В русской среде так могли называть выходца из Польши или человека, который по каким-то причинам (женитьба на польке, служба в польских землях, подражание польскому быту) ассоциировался с поляками.

Ключевая особенность фамилии — суффикс -к-, который в данном случае не женский (как в фамилиях типа «Петров» vs «Петрова»), а словообразовательный. Именно он и породил прозвище «Полячка». Суффикс -ин в финале указывает на принадлежность: «чей сын?» — Полячкин, то есть сын Полячки. Такая модель типична для северных и центральных регионов России, где фамилии на -ин широко распространены. Если бы основа была просто «Поляк», мы бы получили фамилию Поляков. Появление промежуточного суффикса -к- делает Полячкина более редким и локальным вариантом.

Стоит отметить, что прозвище «Полячка» в русских говорах могло иметь не только этнический, но и бытовой оттенок. В некоторых областях так дразнили человека, который носил одежду польского покроя, брился на польский манер или даже просто любил хвастаться. Поэтому предок-носитель фамилии не обязательно был поляком по крови — достаточно было внешнего сходства или привычек, чтобы закрепилось такое прозвище.

Фамилия Полячкин встречается в документах с XVII века. В переписных книгах, например, фиксировались крестьяне и служилые люди с таким именованием в Рязанском и Тамбовском краях. Это объяснимо: именно через южные и юго-западные рубежи Московского государства шёл наиболее активный контакт с польско-литовскими землями, и прозвища, связанные с «поляками», там были в ходу.

В современном русском языке фамилия остаётся малочисленной, но устойчивой. Её носители живут преимущественно в центральной России, а также в Поволжье. Сравнение с однокоренными фамилиями (Поляков, Поляк, Полянский) показывает, что Полячкин стоит особняком: он сохранил ту самую уменьшительную форму, которая в XVIII–XIX веках уже почти вышла из употребления как прозвище, но успела закрепиться в фамилии.