Фамилия Пономрев — наглядный пример того, как профессиональное прозвище закрепилось в качестве родового имени. Её основа — слово «пономарь» (в диалектном произношении — «пономарь» или «пономорев»). Пономарем называли церковнослужителя низшего чина, в обязанности которого входило звонить в колокола, зажигать свечи, подавать кадило и следить за порядком в алтаре. Это была должность, а не сан, и занимали её обычно люди из простонародья.

Словообразовательная модель здесь простая: к основе «Пономар(ь)» добавили притяжательный суффикс -ев, указывающий на принадлежность: «чей?» — Пономарев, сын пономаря. Со временем безударный гласный в корне мог редуцироваться, а на письме закрепился вариант «Пономрев» — с выпадением «а» во втором слоге. Такая редукция характерна для южнорусских и некоторых центральных говоров, где «пономарь» произносили как «пономрь». Поэтому фамилия Пономрев — это не ошибка, а диалектная форма, которая стала самостоятельной.

В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывали на дворянское или духовное происхождение, Пономрев — типичная «профессиональная» фамилия крестьян и мещан. Сын пономаря мог пойти по стопам отца, но чаще получал фамилию по отцовской должности, даже если сам уже не служил в церкви. По данным переписей XVIII–XIX веков, фамилия Пономрев встречается преимущественно в Центральной России и Поволжье, особенно в бывших Рязанской, Тамбовской и Нижегородской губерниях.

Ономастический словарь Бориса Унбегауна относит Пономарева (и его диалектные варианты) к группе фамилий, образованных от названий церковных чинов. Интересно, что в некоторых регионах параллельно существовали фамилии Пономаренко, Пономарчук, Пономарь — по украинской и белорусской моделям. Русская же форма на -ев доминирует на севере и востоке ареала.

Написание через «о» во втором слоге (Пономрев вместо Пономарев) — не редкость, а устойчивый вариант, который может указывать на конкретную ветвь рода или регион. Если вы встретили именно такое написание, скорее всего, предки жили в местности, где «аканье» не было нормой, а, наоборот, гласный редуцировался до нуля.