Фамилия Попал — редкий случай, когда прозвище не просто перешло в фамилию, а закрепилось в форме глагола в прошедшем времени. В русской ономастике такой способ словообразования встречается, но нечасто: обычно фамилии образуются от существительных или прилагательных, а здесь перед нами застывшая глагольная форма «попал» (от «попасть»). Это сразу отличает её от более привычных Поповых, Попкиных или Попадьиных.

Скорее всего, основа — не церковная, а бытовая. Прозвище Попал могли дать человеку по какому-то памятному случаю: например, он метко стрелял («попал в цель»), неудачно упал или, наоборот, оказался в нужном месте в нужное время. В крестьянской среде такие «ситуативные» прозвища были распространены: их давали не по профессии, а по единичному, но яркому событию. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые часто указывают на принадлежность отцу (чей? — Попов сын), фамилия Попал не подчиняется этой модели. Суффикс нулевой, окончание нулевое — это чистая основа, что говорит о её позднем закреплении, возможно, уже в XVIII–XIX веках, когда фамилии стали записывать со слов самих крестьян.

Географически фамилия редкая и не имеет ярко выраженного ареала. В дореволюционных переписях она встречается точечно, в основном на северо-западе России и в Сибири, куда переселенцы приносили свои прозвища. Второй возможный, но менее вероятный вариант — искажение при записи фамилии Попов или Попель (польская или украинская форма). Если писарь не разобрал говор, «Попов» мог превратиться в «Попал». Однако против этой версии говорит то, что в тех же документах рядом часто фиксируют обычных Поповых — путаницы не было, значит, прозвище было осознанным.

Интересная деталь: в некоторых говорах слово «попал» имело ироничный оттенок — так могли назвать неловкого человека, который вечно во что-то влипает. Но однозначно утверждать, что предок был неудачником, нельзя. Скорее, прозвище закрепилось за конкретным человеком из-за яркого эпизода, а его потомки уже носили фамилию безотносительно к смыслу.