Фамилия Потакшев — редкий случай, где основа прозвища на первый взгляд кажется прозрачной, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем выбор. В ней отчетливо слышится глагол «потакать» — то есть угождать, потворствовать, идти на поводу. Казалось бы, всё просто: предок мог получить прозвище Потака (или Потакша) за уступчивый, мягкий характер или привычку во всём соглашаться с окружающими. Однако в русских говорах у слова «потака» был и другой оттенок — так могли назвать не только безвольного человека, но и того, кто сознательно льстит, поддакивает ради выгоды, то есть угодника. Оба значения вполне могли закрепиться в прозвище, и сейчас уже невозможно точно сказать, какой из них стал основой для фамилии.

Словообразовательная модель типична для русского северо-востока и Поволжья. Суффикс -ев указывает на притяжательное значение («чей?» — сын Потакши), а сама форма Потакша — это уменьшительно-ласкательное или пренебрежительное окончание, характерное для личных имён и прозвищ в тех регионах. Интересно, что фамилия встречается в основном в Пермском крае, Кировской области и Удмуртии — на территориях бывшей Вятской губернии. Это наталкивает на мысль, что прозвище могло возникнуть именно в вятских говорах, где слово «потака» имело хождение.

Менее вероятная, но допустимая версия — связь с тюркскими корнями. В некоторых тюркских языках есть корень «потак» или «ботак» со значением «ветка», «отросток» (сравните с казахским «бұтақ»). Если предположить, что фамилия образована от имени или прозвища Потак, то её носитель мог быть выходцем из татарской или башкирской среды. Однако против этого говорит типично русский суффикс -ев и отсутствие массового бытования фамилии в регионах с преобладающим тюркским населением. Поэтому версия с русским глаголом «потакать» остаётся основной.

Таким образом, предок Потакшевых — скорее всего, крестьянин или посадский человек из Вятского края, получивший прозвище за свой покладистый нрав или, наоборот, за склонность к лести. Фамилия недворянская, нестарая (в документах XVII века не зафиксирована), а значит, её массовое появление приходится на эпоху после отмены крепостного права, когда бывшие крепостные массово обзаводились фамилиями.