Фамилия Правалова — одна из тех, где на первый взгляд всё ясно, но при ближайшем рассмотрении открывается несколько разных путей. Основа здесь — «Правал» или «Правало», а суффикс -ов указывает на типичную модель русской фамилии: отчество или прозвище отца, которое закрепилось за детьми. Но что скрывается за этим корнем?

Самая прямая и распространённая версия — связь с глаголом «правать» или «править». В старых русских говорах «правалом» могли называть того, кто правит лошадьми, то есть возницу, кучера или извозчика. Это профессиональное прозвище: человек, чья работа — управлять повозкой, «правать» лошадьми. Такие прозвища были обычны в крестьянской и ямщицкой среде, особенно на севере и в центральной России. Если так, то предок носителя фамилии был человеком дороги — перевозил грузы или людей.

Есть и другой, менее очевидный вариант. В диалектах слово «правал» могло означать «пройдоха», «ловкач» или «обманщик» — от того же корня «пра-» (сравните «плут» или «правда» в ироничном смысле). В этом случае фамилия несла бы не профессиональный, а характеристический оттенок: прозвище дали за хитрость или изворотливость. Однако такая версия менее надёжна, так как в письменных источниках она почти не фиксируется, а в народной памяти чаще остаётся именно ремесло.

Интересно, что фамилия Правалов встречается в основном в центральных и южных регионах России, особенно в Воронежской и Курской областях. Там ямщицкий промысел был развит, и прозвища по роду занятий давали охотно. В то же время в северных говорах (например, архангельских) «правалом» называли «правильное» течение реки или направление ветра — но это уже совсем редкое значение, которое вряд ли легло в основу фамилии.

Таким образом, скорее всего, Праваловы — потомки человека, чья жизнь была связана с дорогой и лошадьми. Фамилия эта довольно редкая, и её носители, если копнуть глубже, могут найти в архивах своих предков-ямщиков или извозчиков. Другие однокоренные фамилии — Правалин, Правальский — встречаются ещё реже, но все они восходят к одному корню «прав-», что лишний раз подтверждает: в основе лежит конкретное занятие или черта, а не абстрактное понятие.