Фамилия Простетова — довольно редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Её основа, «простет», не встречается в современных словарях русского языка в качестве самостоятельного слова, поэтому разбирать её стоит через словообразовательную модель и возможные диалектные или профессиональные корни.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели с суффиксом -ов, указывающим на принадлежность: Простетов — сын Простета. Женская форма Простетова, соответственно, означает «дочь или жена Простетова». Суффикс -ет- в основе — редкий, но встречающийся в русских прозвищах и уменьшительных формах (ср. «кудрявый» — «кудряветь», «толстеть»). Скорее всего, «Простет» — это прозвище, образованное от глагола «простеть» (становиться простым, грубоватым, нецеремонным) или от прилагательного «простой» с экспрессивным суффиксом -ет.

Наиболее правдоподобная версия: прозвище Простет дали человеку прямодушному, открытому, возможно, даже несколько простоватому в общении или поведении. В русских говорах слово «простеть» фиксировалось в значении «становиться проще, доступнее», а также «глупеть» (в некоторых диалектах). Второй, менее вероятный вариант — связь с церковным именем Прост (от греческого «простос» — прямой, честный), но имя это крайне редкое, и фамилии от него практически не образовывались.

Географически фамилия Простетова встречается в основном в Центральной России и Поволжье, но статистически незначима. В дореволюционных источниках она почти не упоминается, что говорит о её позднем оформлении — скорее всего, в среде крестьян или мещан, где прозвища могли закрепляться без письменной фиксации вплоть до XIX века. Однокоренных фамилий (Простетов, Простеткин, Простетский) практически нет — это дополнительный аргумент в пользу того, что основа была локальной, а не общерусской.

Таким образом, фамилия Простетова происходит от прозвища Простет, которое дали человеку за простоту нрава, прямоту или, в зависимости от контекста, за нехитрое поведение. Носительницы этой фамилии могут считать себя потомками кого-то, кого в деревне называли «наш простет» — без обидного оттенка, а скорее с добродушной характеристикой.