Фамилия Пташек звучит непривычно для русского уха — и это не случайность. В ней спрятана не только история прозвища, но и указание на географию предков. Основа фамилии — прозвище Птаха, которое восходит к нарицательному «птаха», то есть «птенец, небольшая птица». Так на Руси могли назвать человека маленького роста или щуплого телосложения: внешность, как птичья стать, бросалась в глаза и закреплялась за человеком прочнее имени.

Но прозвище могло относиться и к роду занятий. Птахой нередко величали птицевода, того, кто разводил домашнюю птицу. В крестьянском быту такое занятие было обычным делом, и меткое именование прилипало к хозяину подворья. О птицах в народе сложили немало поговорок — «по пташке и клетка», «у всякой пташки свои замашки», «не петь было рано пташечке, не съела б кошечка». Эти пословицы показывают, насколько близок был образ птицы повседневной жизни, а потому и прозвище Птаха не казалось обидным или случайным — оно было понятным и ёмким.

Интереснее всего финальная часть фамилии. Суффикс -ек — типичный западнославянский уменьшительный элемент, широко распространённый у поляков и чехов. В русской традиции мы бы ожидали форму Птахов или Пташкин, но Пташек выдаёт иную языковую среду. Вероятно, предки носителя фамилии жили на землях, где русские говоры соприкасались с польскими или чешскими, — в западных губерниях Российской империи или на территории современной Польши. Там прозвище Птаха, пройдя через местную словообразовательную модель, превратилось в фамилию Пташек, которая и закрепилась за потомками.

Так что фамилия Пташек — это не просто «птичья» фамилия. Она рассказывает о человеке, которого в округе знали по внешности или ремеслу, и о том, как язык соседних славянских народов повлиял на её звучание. Потомок того самого Птахи, сам того не ведая, носит в фамилии отпечаток и личного прозвища, и культурного пограничья, где столкнулись разные славянские традиции.