Фамилия Ренёв ставит перед исследователем непростой выбор: она могла произойти либо от прозвища, связанного с водой, либо от сокращенной формы крестильных имен. Попробуем разобраться, какая версия убедительнее.

Первая гипотеза опирается на диалектное слово «рень» — так в некоторых говорах называли мель или возвышение дна в реке, озере или море, образованное наносами песка и гальки. Такая отмель всегда мешала судоходству. Если следовать этой логике, прозвище Рень мог получить капитан или лоцман, чье судно часто садилось на мель, либо человек, живший у такой опасной отмели. Версия живописная, но у нее есть слабое место: прозвища обычно отражали характерную черту человека, а не случайное происшествие. Называть кого-то «мелью» за то, что он однажды сел на мель, — маловероятно.

Гораздо убедительнее выглядит вторая версия. Рень — это уменьшительная форма целого ряда крестильных имен: Андрей, Сергей, Флорентий, Орентий, Лаврентий и других. В бытовой речи окончания отсекались, и от полного имени оставался короткий ласкательный вариант. Такой способ образования прозвищ был повсеместным: от того же Андрея появлялись не только Андрюша, но и Реня. В этом случае фамилия Ренёв — типичный пример «патронимической» фамилии, то есть образованной от имени отца. Суффикс -ев указывает на принадлежность: Ренёв значит «сын Рени».

Историческое подтверждение у этой версии есть. В трудах историка С. Веселовского упоминается Ренёв Степан Михайлович, дворянин, живший в 1636 году. Это раннее упоминание говорит о том, что фамилия уже сформировалась к началу XVII века и принадлежала служилому сословию.

Если сравнивать обе гипотезы, вторая выглядит предпочтительнее. Массовость модели «усеченное имя + суффикс» и документальное подтверждение делают ее основной. Версия с «ренью»-мелью остается скорее народной этимологией — красивой, но менее вероятной. Впрочем, полностью исключать ее нельзя: в каждом конкретном роду происхождение могло быть своим, и только глубокое генеалогическое исследование может дать окончательный ответ.