Фамилия Рохманенков — один из тех случаев, когда внешне «нерусский» корень спрятан за абсолютно стандартной русской словообразовательной моделью. Чтобы понять её происхождение, стоит посмотреть на суффикс. Окончание -енков — это типичная патронимическая форма, характерная для южнорусских и украинских территорий. Она означает «сын» или «потомок» человека, носившего имя или прозвище Рохманенко, которое, в свою очередь, образовано от более простой основы Рохман.

В основе лежит имя или прозвище Рохман. Здесь возможны две версии. Первая — самая прямая: это форма еврейского личного имени Рахман (от древнееврейского «милосердный»). В таком случае фамилия указывает на предка, носившего это имя в еврейской среде, а затем обрусевшего или перешедшего в православие. Вторая версия — прозвищная, связанная со старорусским диалектным словом «рохманный» — «смирный, тихий, кроткий». В некоторых говорах так говорили о человеке незлобивом, даже простоватом. «Рохманом» могли прозвать кого-то за характер.

Сравнение с однокоренными фамилиями подсказывает, что версия с личным именем выглядит убедительнее. Фамилии Рахманов, Рахматуллин в русской среде обычно восходят к арабскому имени Рахман (через тюркское посредничество). Форма Рохман (с «о») — более редкий, но возможный вариант той же основы, адаптированный под русское произношение. Если бы корень был чисто славянским, мы бы чаще встречали фамилии вроде Рохманов от слова «рохма», но суффикс -енков именно здесь закрепляет связь с личным именем, а не с качеством.

Географически фамилия Рохманенков тяготеет к югу России и востоку Украины (бывшая Слобожанщина, земли Воронежской, Курской, Харьковской губерний). Там фамилии на -енков были массовым явлением. Предок-носитель фамилии, скорее всего, был крестьянином или однодворцем, который получил фамилию по отцу — «Рохманенков сын», то есть внук Рохмана.

В написании фамилии возможна путаница: в старых метрических книгах её могли записать как Рахманенков или Рохманников, но современная форма с «о» и одним «н» — самая частая. Это не ошибка, а результат того, что в живой речи безударное «а» превратилось в «о» (аканье), а потом закрепилось на письме.